Суббота, 19.08.2017, 12:22
Приветствую Вас Гость | RSS Главная | Регистрация | Вход
Мой сайт
Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
«Fantasyland» [1]
«Керри» [6]
«Ким и Керри» [1]
«Сначала и снова» [1]
«Hiccups» ("Икота") [6]
«С Днем рождения, доктор Уивер» [1]
«Устами младенца» [4]
"Рубеж" [1]
"Письмо" [1]
"Четыре года. РЕТРОСПЕКТИВА на Закрывающую круглую скобку))" [1]
«Чудовище внутри» [0]

Мини-чат

Главная » Статьи » Ким Легаспи/Керри Уивер » "Четыре года. РЕТРОСПЕКТИВА на Закрывающую круглую скобку))"

"Четыре года. РЕТРОСПЕКТИВА на Закрывающую круглую скобку))"
Хочется сказать спасибо огромное Машеньке, благодаря твоему рассказу,
мне хочется писать о Ким и Керри…
Я хочу, чтобы ты писала больше.
Еще я хочу, чтобы мы возродили наш дуэт.
Давай, напишем…?
Написанное посвящаю тебе и для тебя)


Четыре года.

Четыре чертовых года.

Мои пальцы летают по клавиатуре…

Так же, как когда-то они изучали твое тело… Как когда-то твои пальцы прикасались ко мне…

Мои пальцы отстукивают слова и… оргазм.

Как давно я начала получать оргазм от виртуального секса?

Потому что это секс…

Просто секс.

Я начала это, но остановить уже не в силах.

И день за днем я сажусь к компьютеру, вывожу почтовую программу и начинаю писать тебе…

Керри, моя Керр…

И мы с тобой насквозь фальшивые.

У тебя есть твоя Сэнди, у меня…

У меня тогда и сейчас были случайные связи, но вновь и вновь я возвращалась к тебе.

К бездушному компьютеру.

Когда ты пишешь мне, какое у тебя белье – я вижу тебя, словно ты стоишь передо мной…

Когда мы зашли так далеко…?

Какой будет твоя следующая фраза…?

Я тогда не думала ни о чем таком, когда отсылала тебе первое письмо. Стандартный набор фраз. И в конце сухое – доктор Легаспи.

И в начале – доктор Уивер.

Я набирала эти сухие строки, а в голове шептал твой голос:

-Ким… Ким… и завершающим аккордом ты прогибалась мне навстречу, что-то шепча мне в волосы…

А я не писала тебе… Я не звонила тебе… И лишь думала о тебе все эти четыре года.

Миллионы отдельных мыслей. Бессвязных мыслей. Обрывочных фраз в воспаленном мозге.

Я могла бы не писать тебе. У меня есть адрес приемного. Там сублимируется жизнь приемного и пациентов. Именно там кто-нибудь прочел бы мое письмо и выдал бы мне всю необходимую информацию.

Вместо этого я забываю этот адрес и говорю себе – я не помню его.

И ничего не остается. Пациенты – это самое главное. Мы все давали клятву Гиппократа.

Я должна.

Не ради себя.

Ради пациента.

Ты такая сука, - говорит мой внутренний голос, но я затыкаю его и вбиваю в адресную строку почтовый адрес, который словно отпечатался на кончиках моих пальцев.

Но я должна играть. Держать марку. И я играю. Ни намека на то, что когда-то мы делили одну постель. Ни намека на то, что ты знаешь меня так, как никто. Ни намека на то, что я отдавала тебе свою душу, что ты готова была продать свою…

Ни намека…

“Нельзя дружить с женщиной, которой шептал на ухо всякие глупости…”

Мы и не дружили…

Я застываю перед монитором – одинокое непрочитанное письмо все также светится яркой строкой.

Керри мне ответила тогда. Расписала все в радужных красках. Я знала Керри и я знала, что она не врет. И я не стала. Но нет… я не была за нее счастлива. На месте этой Сэнди – могла бы быть я, на месте Генри – наш ребенок…

Девочка…

С моими глазами и рыжими кудряшками)

Сэнди…

Я ревновала. Да, ревновала, к этой пожарнице, которая сумела подчинить себе упрямую Керр. А то, что Керри была упряма, сомневаться не приходилось.

Я тогда непроизвольно улыбнулась и написала Керри письмо, пронизанное улыбками. Потому что это было правдой – я писала и улыбалась. Я писала Керри о своей жизни и улыбалась. Потому что мне так не хватало этого. Наших с ней разговоров…

Наших с ней разговоров, когда она лежала рядом со мной, уткнувшись мне в шею, или обняв меня рукой, выводя невидимые узоры на моем животе… Я загоралась… А мы говорили… говорили… говорили… и занимались сексом.

Чудесно.

И вот я писала эти письма, а перед глазами стояла обнаженная Керри.

Я стала нимфоманкой.

Извращенкой.

Называйте это как хотите.

Я питала свои фантазии воспоминаниями, которые мы плодили в буквах и строках наших писем. Я наливала себе бокал вина, убирала весь свет и писала ей.… Писала, чтобы услышать ее голос, чтобы он звенел в моей голове… Или шептал… Или был хриплым…

Неважно.

Лишь бы этот голос принадлежал ей.

Интересно, о чем она думала, когда отвечала мне? Интересно, о чем думает каждый новый день, садясь к монитору, отгораживаясь от настоящей жизни, защищая свои мысли, обнажая их перед вордовским белым листом.

И мы обнажили свои желания. Свои фантазии, запретные мысли. Это было потрясающе. Говорить ей то, что когда-то не смела. Тогда я боялась обидеть ее, боялась смутить. Ей было тогда это так ново.

Каждый раз, когда я читала ее очередную фразу, сейчас такую откровенную – я веду горячими ладонями по твоему телу, и ты прогибаешься мне навстречу… я чувствую твою похоть, животную похоть, Ким, твое желание…. – я невольно краснею и вспоминаю ту Керри, которая…

Которая неловко вела ладонями по моему телу, которая делала первые несмелые попытки, а я увлекала ее за собой, неизменно перехватывая инициативу в свои руки. Мне нравилось играть с ней. Дразнить ее. Смотреть за ее реакцией. Смотреть за реакцией на то, как она чувствует свои ощущения. Я позволяла ей почувствовать свое тело – немного здесь, немного там. Ее губы находили мой сосок. Она пускала в ход зубы, извлекала из меня протяжный стон, но я сопротивлялась, и в следующий миг уже она извивалась подо мной, умоляя меня о пощаде…

Воспоминания сливались с настоящими ощущениями, и я получала ни с чем несравнимое удовольствие. Хотя, я, конечно же, вру…

Сравнимое… Ее тело под моим – не сравнится ни с чем… Ее поцелуи, и горячий язык, оставляющий мокрые дорожки на моем теле… Эти воспоминания были моей слабостью, и, увы - я не могла их вернуть…

Мы никогда не смешивали наш виртуальный секс с реальной серой жизнью…

Пока однажды…. Пока однажды она не влетела в Интернет с новостью, которая заставила меня задыхаться, сидя у монитора, за сотни тысяч километров от нее…

Задыхаться так же, как задыхалась там она.

Она задыхалась от переполняющего ее счастья.

Я задыхалась от боли и безысходности.

Кислород вдруг кончился, и я никак не могла найти, где мне его перекрыли… словно в запаянной бочке.

Я не знаю, как мне описать это состояние. Пустота. Немота. Бессилие? Безысходность?

Я хотела радоваться за нее, и я радовалась. Но не так… Я хотела, отчаянно желала, чтобы это был НАШ ребенок. Именно так, и никак иначе. Я готова была выносить его, родить, кормить грудью и сказать – он наш. Наш с тобой, Керр. Моя милая Керр…

В ту ночь я была с ней грубой и жесткой. И с кончиков моих пальцев на клавиатуру падали остро отточенные фразы. Полные боли. Полные страдания. Это было какое-то извращенное удовольствие…

Я не понимала, почему она перешла грань – виртуальность – реальность – именно здесь. С ребенком. Зачем? Я не понимала, и, наверное, не пойму.

И вот, вот я сижу у монитора и ловкими фразами не позволяю ей кончить. Я изучила ее. Досконально. По клеточке. По запаху. Я знаю, что сейчас, она сидит там, в напряжении, и ждет моей следующей фразы. Я не связывала ее физически – я связала ее словами. И каждое ее слово – тяжело дающееся ей телодвижение.

В эту ночь она стала матерью.

В эту ночь я подчинила ее себе.

Снова…

На несколько бесконечных часов.

Я меняла ее образы. Я часто диктовала ей условия. Иногда она смеялась, иногда покорялась. Я представляла ее в черном шелке, красном кружеве и полностью обнаженной.

Я могла взять ее на ее же письменном столе, в ординаторской больницы, или в туалете. Однажды, в нашей собственной реальности, она заводила меня, пока мы якобы сидели на совещании, и спокойно удалилась, как ни в чем не бывало. После этого я долго и упорно пыталась заставить ее сделать что-то для меня. И наконец-то, это свершилось.

Я не ждала…

Не ждала, что она покорится и купит нежно-голубое кружевное белье.

Она покорилась.

Она покорилась и в подробностях расписала мне это белье. А я представляла ее молочную кожу, и как эти кружева сеточкой паутин лежат на ее теле. Лаская грудь и бедра. В тот момент мне было наплевать, действительно ли она сидит перед монитором в этом чертовом белье, или на ней надета обычная футболка и незатейливые белые трусики. Мне было так отчаянно все равно…

Потому что…

Потому что я видела ее в этом белье.

В этом нежно-голубом кружеве, видела, как она смотрит на меня, как ее глаза затягивают меня все глубже. Я ласкала ее кожу мысленным взглядом и думала, что отдам все на свете за возможность очутиться сейчас там, рядом с ней. Сорвать все то, что на ней надето, и заняться с ней сексом.

Грубым, животным сексом.

А потом нежно зализывать царапины, по неосторожности оставленные на ее теле…

Я сидела у монитора и мечтала стать ее любовницей. Я не претендовала на то, что она откажется от своих стабильных отношений, от сына и своей женщины… Я готова была стать просто любовницей, готова была играть по ее правилам…

И даже если она не догадывалась, я часто играла именно по этим правилам…

Я никогда бы не призналась Керри, что происходило в моей жизни. Что женщин в ней становилось все меньше. Невозможно, занимаясь сексом с одной, думать о другой. Я думала, я видела ее глаза, слышала ее голос…

Я уже сама была не рада, что однажды мы начали этот виртуальный роман. Мы начали и не могли поставить точку. Слишком втянулись. Нам слишком нравилось. Я часто думала – что дальше? Не находила ответов и выкидывала это из головы. Мне было наплевать.

Но я хотела жить реальной жизнью. Я хотела улыбаться ей на самом деле, а не ставить эти дурацкие скобки)))) Я хотела видеть ее улыбку, а не получать в ответ - ))))

Она снова сводила меня с ума.

И мне это нравилось.

Наши письма были наполнены некой иронией, которую мы сами пытались скрыть от себя самих. И не показать другому. Ничего не значащие слова, фразы. Мы писали обо всем и ни о чем. Загораживаясь в своем собственном мирке и боясь пустить в этот настоящий мир – другую. Зачем, почему?

Я так много раз хотела спросить Керри о важном… О ее отношениях с коллегами, вообще о работе. О чем-то более личном. Раньше, раньше…

Я помнила, как в самом начале нашей дружбы мы могли делиться всем. Она делилась всем и не чувствовала подвоха. Я, можно сказать, ее предала.

Мы были друзьями. Мы были подругами. Она рассказывала мне о своих отношениях, я слушала ее, брала за руку, кивала и пыталась приободрить. Я видела в ней сексуальный объект, а она лишь подругу…

Потом грань стерлась, и она из разряда подруг – встала в разряд любовниц. Которых у меня было немало…

Но говорить мы не перестали…

Мы делились личным, и это было самое главное…

А сейчас…

Я вновь замерла перед монитором, прочитав ничего не значащее послание. Я не знала, что написать в ответ. Пару таких же фраз? Чтобы она там улыбнулась? Рассмеялась? Завести ее? Что-нибудь эротичное? Чтобы она улыбнулась и ушла заниматься сексом с Сэнди?

Я не видела логики больше. В своих словах. В ее действиях. В ее фразах. В ее компьютерных улыбках.

Я писала ей что-то, а сама все равно возвращалась к Сэнди. Иногда я боялась, что она стоит за спиной Керри и читает мои глупые фразы, и они обе смеются… В тот же миг я поняла, что это просто бред. Что я дошла – докатилась – что дальше так нельзя.

Но я продолжала…

Я плакала. Вот и сейчас я пишу что-то ей. И плачу. Плачу, сама не зная, почему. Я соскучилась. Вот почему. Я жутко по ней соскучилась, а признаться не могу. По ее глазам, губам. По волосам и голосу. Я хочу вдохнуть ее запах, хочу вдохнуть и никуда не отпускать. А потом вспомнить запах нашего секса и соль бисеринок пота, на разгоряченных телах.

Я молила, в междустрочиях своих писем, о пощаде. Уже молила и мечтала, чтобы она остановила эту пытку. Чтобы она сказала решительное – стоп – и не отвечала на мои письма. Чтобы прекратила этот роман, который стал моей жизнью. Который заменил мне все, а для нее, по-видимому, был просто развлечением.

Я кусала губы, от ее какого-нибудь слова, которое вытряхивало меня к остаткам прошлой жизни, к осколкам наших с ней отношений. Я билась в истерике, сжималась в клубок нервов, и по нескольку дней не подходила к компьютеру. На большее меня не хватало. А потом я срывалась, вновь писала ей кучу виртуальных улыбок, соблазняла словами и выжигала свою душу.

В моей душе было пепелище, которое чернело и зияло огромной дырой. В которую сквозило, наметало воспоминания. Она затягивалась новыми воспоминаниями. И вновь чернота поглощала все.

Но ей нравились мои письма. Я знала это. Я это чувствовала. И превозмогая боль – отнюдь не виртуальную – я писала ей их – снова и снова и снова.

Чтобы ей было хорошо.

Чтобы она иногда улыбалась мне.

Потом я решила, что мы делаем это вместе. И раз не прекращаем, значит можно жить дальше. Строить свою жизнь и выбираться из этого кризиса, который носил название – Керр…

Однажды, я дошла до того, что увидела простое серебряное колечко. Увидела и подумала о Керри. А потом вспомнила, что прошло четыре года. Четыре года. И что я, сумасшедшая, раз снова исхожу желанием по женщине, которую не видела четыре года…

Я сидела перед монитором и просто написала ей про четыре года. Просто напомнила. Не могла носить эти звуки, мысли, слова в себе. Я построила из них нескладные предложение, повставляла улыбок, и…

Стерла.

Мне так хотелось, чтобы она вспомнила сама…

Я медленно сходила с ума, и мне это нравилось.

Мы обе строили замки из песка. А может быть, это была только я. Только я – почти не играла. Только я - просто скрывала чувства. Звуки выбивали из меня слезы, твои слова – счастье…

Такое недолгое…

А еще, я мечтала позвонить тебе. Набрать твой номер и услышать твой голос. И прошептать слова в твое ухо. И увидеть дрожь по телу, от этих слов…

Ты неприступная.

Но твое тело так откликается на мой голос… А как мое…

Я медленно горела в огне без твоего голоса. Он был для меня всем. Я вставала утром и мечтала вновь услышать его. Я ложилась ночью – и думала о твоем голосе. И глупые мечты, что ты тоже мечешься между телефоном и компьютером, не давали мне покоя.

Я готова была отдать тебе все. Всю себя.

Тебе не нужно было ничего.

Я готова была отдать тебе всю любовь, всю нежность, всю страсть…

А тебе нужна была не я, а другая женщина, которая, по всей видимости, делала тебя счастливой…

Я была ненастоящая – виртуальная подруга. А ты для меня все. Как же мне сказать это, Керр? Я же не могу попросить тебя начать все сначала… Это нечестно.

Ты с другой.

У тебя есть другая, и я ничего не могу с этим поделать.

Я хочу рассказать тебе все о себе – о том, как мне больно и тоскливо и одиноко. И что я, как собачонка, жду, пока ты позовешь меня. Что я живу от письма до письма, и этих писем в корзине – бессчетное множество. Я сохранила каждое – твое и мое. И когда-нибудь, когда будет поставлена точка, я буду жить этими нашими письмами.

Это, как особая форма удовольствия, перемешанная с кровью… Я делаю себе больнее с каждым разом…

Я не знаю, что написать тебе. Четыре года. Может быть, ты и не вспомнишь…

Вспомни!

Вспомни!

В своем отчаянии я одна, и никто мне не поможет. Никто не возьмет за руку, не погладит по голове. Никто не скажет – все будет хорошо. И я сама уже разучилась говорить эти три слова.

Я могу написать, что люблю тебя.

Могу написать, что ненавижу.

Могу написать, что скучаю и желаю отнюдь не виртуального секса.

Могу написать, чтобы ты убралась к чертовой матери из моей жизни.

Но каждая моя фраза, какая бы она не была, сделает тебе больно.

А я не хочу, чтобы ты испытала то, что чувствую сейчас я – одиночество боли.

Одиночество в сети.

Я хочу, чтобы ты была счастлива, и поэтому я стираю уже десятое письмо, потому что в нем снова и снова проскальзывают ноты грусти и печали… по тебе Керр… по тебе…

Я не раскрою тебе свою тайну.

Я не расскажу о себе.

Что же ты делаешь со мной, что?

Я могла бы написать, что это надо прекратить… Но не стану я этого писать.

Что написать?

Я второй час сижу перед пустым листом. Уже совсем скоро, на том конце сети, ты откроешь почту, чтобы найти в ней мое письмо. Испугаешься ли ты, не найдя его?

Боже, нет.

Я не могу это так закончить.

Ведь я первая не смогу без этих писем, в которых все равно – наша частичка. Твоя и моя. Частичка души, частичка сердца. По звуку… Голоса… Там мы – наша сущность.

Я медленно выдыхаю и набираю несколько строк.

Несколько обычных строк.

“Здравствуй. Как твой день?”

Немного подумав, и проведя пальцами по строкам на теплом мониторе, я добавляю:

“Я соскучилась))))”

И улыбаюсь.

И моя улыбка тоже просачивается на экран.

Я так долго ждала твоего письма. Сколько минут? Секунд? Часов?

Я боялась, что ты не напишешь.

Такой промежуток времени. Обычно письма приходили так быстро. Я сижу перед экраном, и боюсь войти в папку – “входящие”.

Я боюсь найти там точку. Большую жирную точку. Боюсь, что она – не я – возьмет себя в руки и скажет – стоп.

Мне страшно. Я кусаю губы в кровь. Я успеваю десять раз пожалеть о написанном мной – “я соскучилась”.

Зачем я позволила себе чувства?

Дура.

Идиотка.

Я открываю папку и долго смотрю на тему письма.

Точки.

Точки, точки, точки…

Черт!

Слезы непроизвольно застилают мне глаза, и я открываю письмо…

“Ким, Сэнди умерла 2 года назад. Давай встретимся? :)))”

Моя Керри улыбается мне, и я отчетливо понимаю, что ВСЕ будет хорошо…
Категория: "Четыре года. РЕТРОСПЕКТИВА на Закрывающую круглую скобку))" | Добавил: laurainnes (04.05.2013)
Просмотров: 260 | Теги: Керри Уивер/Ким Легаспи, Ким Легаспи, ER, Четыре года. РЕТРОСПЕКТИВА на Закры, Slash, Скорая помощь, Керри Уивер | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск

Друзья сайта
  • Создать сайт
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Все проекты компании

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Copyright MyCorp © 2017Бесплатный конструктор сайтов - uCoz